Положение Эстер среди ее собственного народа остается постоянно возвышенным, как можно увидеть из текста. Возможно, это указывает вообще на положение женщин в еврейском обществе в библейские времена.
Это особенно касается Эстер, которая скрывает свое происхождение, хотя и сознает свою принадлежность к знатной семье: она является дочерью Авихайла, дяди Мордехая – а статус семьи Мордехая детально описан вплоть до Киша Йемини (что является также именем отца Царя Шауля – см. комментарий РАШИ на 2:10).
Независимость мышления у Эстер также проявляется, когда она выполняет наставления Мордехая (а не царя). При любых обстоятельствах она отказывается открыть тайну своего происхождения; даже после того, как она коронована в царицы, Эстер скрупулезно следует инструкциям Мордехая (2:20):
«Эстер не рассказала о происхождении своем и о народе своем, как велел ей Мордехай. А слова Мордехая Эстер выполняла так же, как и в то время, когда она была ему приемной дочерью.»
После оглашения приказа Амана об уничтожении Мордехай взывает к Эстер о помощи, чтобы предотвратить осуществление этого злодейского замысла (4:6-9). Сначала Эстер колеблется, принимать ли на себя эту задачу – ее статус при дворе маргинален. Царь не привык обсуждать дела со своей женой, с недавних пор он поручает их, во многих случаях, тому, кто «над всеми министрами» (3:1) - а именно, "премьер-министру" Аману. Эстер, фактически, не является приближенной к Царю и она не вызывалась к нему в течение целого месяца (4:11) Опасность для Эстер – более чем непосредственная, так как «каждый, кто явится во дворец к Царю без вызова, - будет наверняка казнен» (4:11).
Мордехай рассматривает Эстер как полноправного партнера в усилиях по спасению еврейского народа, и он приводит различные доводы, почему она должна принять на себя эту миссию, несмотря на ее очевидный риск (4:12).
По словам Мордехая ясно, что у каждого человека - мужчины или женщины – есть миссия в жизни, которую он или она обязаны принять, и что на каждого в народе Израиля возложена обязанность хранить существование еврейского народа всеми доступными средствами. Эстер отвечает на вызов Мордехая и с этого момента инициатива впредь принадлежит ей – она сама и планирует, и выполняет все шаги, которые в конце концов приводят к спасению народа Израиля.
Во-первых, Эстер взывает к своему народу, требуя от Мордехая собрать всех евреев и объявить продолжительный пост для всей общины (4:16):
«Иди, собери всех евреев, находящихся в Шушане, поститесь ради меня, не ешьте и не пейте в течение трех дней; и я, со своими служанками, тоже буду поститься...»
Как мы видим, Мордехай принимает лидерство Эстер в этом начинаии, и его реакция недвусмысленна (4:17):
«И ушел Мордехай, и сделал все, как приказала ему Эстер.»
Эстер поглощена своей миссией спасения. Она ясно представляет себе, что Аман находится на пике своей политической власти, и что Царь зависит от него в принятии любых решений. Она знает, что положение женщины вообще и ее личное положение - в частности – по отношению к Ахашверошу весьма шатко – и у нее не представится возможность поговорить с ним, быть выслушанной и обсудить что-либо. С другой стороны, она также знает, что Царь в любом случае не имеет какого-либо интереса в вопросах общественной юрисдикции и власти закона, потому что он полностью зациклен на поддержании почета к самому себе и удовлетворяния своих желаний и капризов.
По этой причине Эстер выбирает путь изощренных манипуляций событиями для создания трения между Царем и Аманом с конечной целью привести к падению Амана - а впоследствии и отмены его указа.
Эстер приглашает Царя и Амана на пир, в ходе которого она приглашает их на другой пир – на следующую ночь. Царь, постоянно опасаюшийся заговорщиков (как, например, Бигтан и Тереш, 2:21), и будучи человеком, который построил вокруг себя стену личной безопасности и не позволяет людям приближаться к нему без особого разрешения (4:11), неприятно поражен отношениями между Эстер и Аманом, который был приглашен на все пиры, приготовленные Царицей для него, Царя. Ведь в его глазах это – обычная хитрость того, кто хочет захватить власть: уделять внимание жене правителя, чтобы создать затем иллюзию непрерывности правящего режима.
Затем Эстер демонстрирует настоящее мужество, и в открытом конфликте с Аманом открывает свое происхождение, обвинив Амана в геноциде (7:3-6). Царь чувствует зависть и раздражение на Амана, видя, как тот приближается к ложу Эстер; он приходит в ярость и одобряет предложение Харбоны повесить Амана (7:9).
Эстер видит, что ее план блесятще выполняется, но ее роль еще не завершена на этом: декрет не аннулирован, хотя главное из препятствий устранено. После повешения Амана Эстер еще раз должна обратиться к Царю (возможно, с некоторым персональным риском) для того, чтобы просить аннулировать этот приказ. Ее готовность пожертвовать собой для спасения своего народа безгранична (8:3-6):
"Эстер .... умоляла его отменить жестокий умысел Амана ... Как смогу я видеть бедствие, которое постигнет мой народ? Как смогу я видеть гибель моего рода?»
Поскольку царь не почувствовал себя оскорбленным, Эстер делает вид, что антиеврейский указ был преступным замыслом только Амана, сына Хамдаты, агагиянина, воплощением его мыслей и планов, и она умоляет аннулировать его полностью. Никаких упоминаний о том факте, что Царь сам подписал эти указы...
Автор подчеркивает обязательства Эстер по отношению к своему народа в выражениях, которые можно также найти в Бытие (44:34):
«Как приду я к своему отцу... Как смогу я видеть бедствие, которое постигнет отца моего?»
Сравним Свиток Эстер (8:6):
«Как смогу я видеть бедствие...» и т.д.
Эстер, как и до нее – Йехуда, заявляют, что то, что они делают, направлено на благо их народа. Тот факт, что она делает это как женшина, принципиально ничего не меняет в истории, которая предоставляет нам возможность понять: в фундаментальных вопросах статус женщины такой же, как и у мужчины.
Ахашверош побежден упорством Эстер, и передает царский перстень, которым запечатывает указы, Мордехаю и Эстер (8:8):
«Напишите о евреях так, как сочтете нужным, от имени Царя...»
Но задача Эстер еще не выполнена, хотя Мордехай тем временем возвращается в сценарий (8:15).
На вопрос «Какое твое желание, чтобы я его исполнил?» (9:12) Эстер отвечает ясно (9:13):
«Если угодно Царю, то пусть бы и завтра было разрешено евреям, находящимся в Шушане, действовать в соответствии с указом этого дня, а десятерых сыновей Амана пусть повесят на дереве.»
Что же произошло с мягкой послушной девочкой, какой мы видели ее в начале Свитка, а ныне - столь решительной в своих требованиях?
Очевидно, что Эстер переросла отведенную ей роль.
После того как она преуспела в своей миссии, Эстер чувствует ответственность за начатое дело и хочет довести его до победного конца. Этому мешает то, что сторонники Амана при дворе были хорошо организованы и однодневная атака против них не смогла сломить их сопротивление в центре – столице Шушан. Поэтому Эстер просит о дополнительном дня для того, чтобы разгромить врага. Важно подчеркнуть, что Свиток Эстер представляет это как исключительно оборонительную войну (8:11, 8:13, 9:2, 9:5).
Ведь враги евреев из лагеря Амана, не чувствовашие страха перед евреями (7:17), жили, в основном, в Шушане.
Верховный статус Эстер признается даже после того, как принято историческое решение превратить Пурим в событие, которое будет праздноваться веками (9:20-22):
"И Мордехай написал... письма всем евреям в провинциях, что под властью Царя Ахашвероша... чтобы праздновали четырнадцатый день месяца Адара и пятнадцатый его день из года в год, как дни, когда добились евреи покоя от своих врагов – в месце, который превратился для них из печального в радостный, а из траурного – в праздничный; чтобы сделали их днями пира и веселья, и посылания угощений друг другу и подарков бедным».
Что касается второго письма, посланного чтобы подкрепить обычаи, связанные с Пуримом, то его текст подчеркивает: отправителями письма были Эстер и Мордехай вместе, а стиль письма подсказывает, что именно Эстер была его инициатором (9:29-32):
«Тогда Эстер, Царица, дочь Авихайла, и Мордехай, еврей, написали ... всем евреям... чтобы соблюдали эти дни Пурима в установленное время, как Мордехай ... и Эстер ... приказали праздновать их... для себя самих и для своих потомков... И повеление Эстер подтвердило это сообщение о Пуриме, и оно было записано в Книгу.»