Хаим Авраам

Суббота после полудня, 7 октября 2000 года, пять месяцев после выхода Израильской армии из Ливана. Тихий стук в дверь. Эдна, моя жена, открывает. На пороге офицер и двое сопровождающих. Она сразу спросила: "Что случилось с нашим сыном?". Он не ранен, не убит – ничего страшного. Его всего лишь захватили. С того проклятого дня наша жизнь превратилась в ад, а конец известен. Я всем сердцем надеялся, что мой ребенок Бени Авраам и его товарищи Омер Суад и Ади Авитан (да будет блаженна их память!) станут последними павшими в войнах Израиля. Ошибся. В эти дни, когда Гилад Шалит, Эгуд Голдвассер и Эльдад Регев находятся в руках террористических организаций, возвращается ужасное ощущение, будто это происходит с нами вновь. Страх, беспомощность и отсутствие известий об их судьбе.

В течение трех с половиной лет Хизбалла отказывалась предоставить данные о судьбе солдат, издевалась над их семьями, распространяя двусмысленную информацию, и лишь умножала наши страдания. Ни гуманитарные организации, ни главы государств, ни парламентарии разных стран, ни люди, представляющие совесть планеты, не могли разрешить ситуацию с захватом наших детей. После продолжительных переговоров (израильских представителей в них возглавлял генерал запаса Илан Биран), через немецких посредников сыновья были освобождены и возвращены из плена на родину.

18 лет возились мы в ливанском болоте, опасном и управляемом бандами, воюющими за региональный рынок наркотиков. Бандами, которые поддерживали Иран и Сирия – государства, обозначенные как "ось зла" мирового терроризма. В течение тех лет, когда Израильская армия пребывала в Ливане, противник несколько раз захватывал наших солдат, с целью использовать их как разменные карты. Их освобождение осуществлялось посредством упорных переговоров с террористическими организациями, и достижение цели всегда было обусловлено освобождением террористов.

Всем понятно, что каждое освобождение террористов, совершивших тяжкие преступления, это тяжелый удар по израильскому потенциалу сдерживания противника и по стоящим перед Израилем целям. Однако перед нами встает тяжелый вопрос: а существует ли иной способ возвратить наших сынов домой? Не следует забывать, что сыны выполняют государственную миссию, и моральный долг перед ними имеет для общества, более ста лет борющегося за свое существование, высшую значимость.

Наши солдаты, с готовностью идущие на выполнение поставленных перед ними задач, должны быть уверены, что и руководство, и общественность придут им на выручку в любой опасной ситуации, если они в таковой окажутся. Они обязаны знать, что их вызволят живыми и здоровыми. Общество, уверенное в правильности своего пути, и опирающееся на моральные ценности и веру, должно прийти к источнику, из которого мы эту веру черпаем, взглянуть на него и убедиться, что заповедь о выкупе пленных это первейшая заповедь. "И нет для тебя большей заповеди, чем выкуп пленных. Пленный посреди алчущих, жаждущих и нагих и душе его грозит опасность", – говорит РАМБАМ. В еврейской традиции плен считается самым тяжким страданием. Откладывающий хотя бы на час выкуп пленного, приравнивается к совершающему кровопролитие. Во имя выкупа пленных разрешено даже использовать деньги, предназначенные на подаяние или на строительство синагоги. . Можно даже продать книгу Торы.

За всеми нашими солдатами, пленными и пропавшими без вести, и среди них Захария Баумель, Иегуда Кац, Цви Фельдман, Рон Арад и Гиа Хавер, стоят объятые тревогой и горем семьи, которые не знают, какая судьба постигла их детей. Наших детей. Они ждут их скорого возращения домой. Наши действия должны быть осторожными, взвешенными, такими, чтобы не попасть в ловушки, расставленные террористическими организациями, не очутиться в нежелательной ситуации в ходе переговоров и не жертвовать нашей обороноспособностью. И при всем, при том, возвращение сыновей имеет высшую значимость.

Меир Индор

Цифры говорят сами за себя: 80 процентов освобожденных из тюрем вернулись на тропу террора. 14 терактов с участием террористов-смертников были совершены освобожденными из тюрем террористами. Двое террористов, убивших еврейку, верившую в мирное сосуществование и работавшую переводчицей в Восточном Иерусалиме, были освобождены по "Джебрильской сделке". По той сделке освободили 1160 террористов и среди них таких супертеррористов, как Козо Акамото. Мать Йоски Гарупа, попавшего в плен, получила назад своего сына вместе с еще четырьмя пленниками после упорной и широко освещаемой в прессе борьбы со всеми инстанциями на всех уровнях. А сотни людей заплатили за это своими жизнями и здоровьем после того, как те же самые террористы устроили первую "интифаду" и стали организационным костяком мощных террористических атак после подписания соглашений в Осло. Когда Насралла заявил, что мы – общество паутины, он хотел сказать, среди прочего, что в Израиле царит беззаконие: террористы, по большей части, выходят на свободу, а голос матери изменяет тут весь распорядок действий. Была ли цена стоящей?

С тех пор, как был освобожден Эльханан Тененбаум, захваты заложников участились, а с тех пор, как мы вернули в Израиль тела погибших солдат в обмен на террористов, тела тоже стали предметом торга с ливанцами. После заключения с Насраллой сделки по обмену тел на живых террористов, он начал поговаривать о новых захватах заложников. Все было ясно заранее, еще до завершения сделки, но нам, активистам Организации пострадавших от террора, говорили: "кто тот человек, который сможет поглядеть в глаза родителям захваченных израильтян?".

Сейчас пришло время, когда мы должны задать вопрос: а кто поглядит в глаза семьям, пострадавшим от последних захватов заложников? Кто взглянет в глаза рядовым гражданам, идущим по улицам, чьи имена пока неизвестны, обреченных стать жертвами новых захватов и терактов? Кто взглянет в глаза родителям убитых, когда глаза эти увидят террористов, толпами с радостными улыбками выходящих на свободу, показывающих двумя пальцами букву "V" – знак победы – и обнимающих своих близких, то время, как их жертвы лежат в могилах?

Даже современный законодатель понимает, что для нормальной реабилитации человека, пострадавшего от террора, ему необходимо показать, что справедливость торжествует. Для этой цели "Закон пострадавших от преступления" дает право пострадавшим предстать перед судом, требуя ужесточения наказания и следить за его исполнением. Сегодня ясно всем, что для психической реабилитации пострадавших им необходимо убедиться в том, что причинивший им страдания человек понес наказание. В древнем законе Торы тоже был статус "кровника", которое давало законное право родственникам требовать полновесного наказания, если пострадали их близкие. Стремление к справедливости выражено в книге "Бэ-мидбар" ("Числа") в наказе "не оскверняйте земли кровью", то есть земля не может стерпеть пролития чистой крови и общество обязано наказать преступника, учинившего кровопролитие. Преступник не может избежать наказания, даже если он богат как Крёз. Во всяком случае, не может быть и речи о том, чтобы израильское общество освободило преступников по причине добавочного насилия, которое демонстрируют они и их товарищи. Даже если эти преступники арабы.

Когда-то это было по-другому. Рассказывал мне покойный профессор Юваль Нееман, что, когда он был заместителем начальника военной разведки, случалось, что израильтяне попадали в руки врага. Родителей пленников он для разговора не принимал, чтобы не уступать давлению эмоций. Проходило время, и пленников освобождали без того, чтобы идти на уступки. После того, как Израиль проводил захваты у врага. Был один еврей, который не поддался давлению, но поплатился за это своей жизнью. Звали этого человека рабби Меир бен Борух из Ротенберга (1215 – 1293) и был он духовным лидером европейского еврейства. Однажды он был схвачен и за него потребовали огромный выкуп. Несмотря на то, что евреи уже готовы были собрать деньги, чтобы его выкупить, он передал своим соплеменникам, чтобы они не вызволяли его из неволи. Потому что освобождение на таких условиях повлечет за собой новые похищения. Рабби Меир бен Борух из Ротенберга умер в тюрьме и легенда гласит, что он завещал не выкупать даже его тело – исходя из того же принципа. На важном завете о выкупе пленных он как бы повесил ценник: не платить выкупа более стоимости выкупаемого – древнее талмудическое правило, установленное во времена, когда участились похищения людей ради выкупа.

В последнее время, когда родители посылают своих детей на войну, где они могут быть убиты или ранены в сватке с четырьмя террористами, надо быть больше, чем дураком, чтобы освобождать террористов сотнями. Кто потом осмелится послать солдат в бой, если сотни террористов, захваченных ценой огромных усилий и самопожертвования, будут выпущены на свободу к вящей славе террористических банд?