Аври Гилад

Для большинства людей, с которыми я сталкиваюсь, религиозная церемония попросту пустая формальность. Он парит над ними, а они ощущают себя статистами. Чего это вдруг нас должен женить раввин?

Не говоря о проценте разводов

Во-первых, у меня нет позиции. Я не за гражданские браки или против браков религиозных. Я за право каждого делать то, что ему подходит.

Есть много людей, для которых религиозная свадьба более ничего не значит по известным причинам: часть церемонии проходит на непонятном арамейском языке. И не у всех имеется срочная необходимость делать Иерусалим центральным объектом их веселья, вспоминать о разрушении Храма и превращать женщину в собственность мужчины. В наши дни многим парам содержание этих обрядов ничего не говорит.

Кроме того, есть люди, которым не нравится, что раввинский аппарат вмешивается в их жизнь, так как знают, каким образом он вмешивается в другие области жизни. И делается это не по-хорошему, а чаще всего принудительно. Да и процесс религиозной свадьбы содержит в себе много элементов принуждения – хождение в микву, беседа с ребецен (женой раввина) и другие вещи, не имеющие никакой связи со светским на все сто процентов укладом жизни. Поэтому процесс этот вызывает абсолютное отвращение у многих людей.

Еще одна вещь, о которой не говорят открыто, это, разумеется, высокий процент разводов. Каждый вступающий в брак осознает в душе, что может рано или поздно наступить такой момент, когда нужно будет разводиться. И заинтересован упростить процедуру развода. Ведь если свадьба не официально не признана, то и разводиться, по-настоящему, не надо (а я рекомендую от всей души подписывать финансовые договоры, даже если это и кажется актом, нарушающим доверие и любовь).

Но самое, по-моему, главное – религиозная церемония не занимается индивидуальностью каждой пары, а заталкивает их в общую массу еврейских пар. Если кто считает, что в этом есть своя прелесть, я такую точку зрения уважаю. Однако, как мне кажется, главная особенность гражданских и альтернативных церемоний состоит в том, что они делают пару в центром событий. Не народ Израиля и не израильскую столицу, а, прежде всего, данную специфическую пару, вступающую в брак. В этот необыкновенный день люди хотят, чтобы все говорили с ними и о них. А не что-то витающее над их головами и не имеющее лично к ним отношение. Для большинства людей, с которыми я сталкиваюсь, а это, разумеется, не большинство людей вообще, религиозная церемония попросту пустая формальность. Они ощущают себя на ней статистами. Чего это вдруг нас должен женить раввин? Он не знаком с нами, не принимает наш жизненный уклад, включающий в себя совместную жизнь до брака, и тому подобное. И на том месте, где должны пребывать правдивость и взаимопонимание, появляются ложь и лукавство.

Значит людям нужна альтернатива. Ко мне приходит много пар уже прошедших религиозную церемонию в раввинате. Но после этого они хотят обряда, который им близок и понятен. Я устраиваю церемонии, в которых жених и невеста становятся центром внимания, говорится о любви и отношениях между ними. У меня они чувствуют себя легко и весело, в отличие от религиозных церемоний, где назойливость раввинов наводит на них тоску. Есть в моих церемониях и еврейские элементы, например, благословения из "семи благословений". Часть церемонии я провожу в кипе. Но я решительно не понимаю, когда "брачующимся" говорят: "по крайней мере, один день побудьте евреями". Кто определяет, когда нужно быть евреями, и каким образом? Неужели именно в этот день ты должен ощущать холод и отчуждение? Или ты воспитан в этом ключе, – и тогда религиозная церемония тебе близка, – или нет. Я предпочитаю проводить церемонии менее традиционные, зато не навязчивые. Что же касается законного статуса этих церемоний – в эти вопросы я вообще не вникаю. То, что не признается сегодня, будет признано завтра. И в любом случае не этом дело – ведь речь идет, кроме всего прочего, о церемонии.

Хаюта Дойч

"Союз, который заключают между собой мужчина и женщина, он исключителен для них, но является также частью великого союза между ними и их семьями, их народом и их Богом".

Потом у вас будет целая жизнь…

Как это ни печально, но большинство людей в мире не ограничиваются любовью. И когда они собираются создавать семью, то находят нужным закрепить свои отношения каким-то официальным образом: юридическим, гражданским или религиозным.

Гражданский брак, который является чем-то вроде контракта, меня раздражает. Мне кажется, что я не смогла бы жить в нем с его мелочностью. Гражданский брак принижает меня, обедняет идею моего выбора, как человека, потому что брак для меня это целое, которое больше составляющих его частей. В противном случае, как можно преодолеть трудности, которые брак ставит перед нами? Поэтому присутствие третьей стороны в этом контракте кажется мне необходимым. На моем еврейском языке ее называют освящением. Женщина освящается, а он освящает, и оставим на минутку феминизм. Скоро мы к нему вернемся. Вступление в брак это благодеяние, свершение завета о заселении мира и исправлении его. Создание семьи благое дело, рождение детей – тоже. Слово "благодеяние" выражает нечто большее, чем четыре стены, два человека и один семейный автомобиль. Благодеяние это противоположность капризу или пустому делу. Благодеяние это крохотный компонент в целостном мире предназначения. Отношение к браку как к благодеянию помещает только что родившуюся супружескую пару в историческую последовательность. У нее есть глубина, у нее есть прошлое, у нее будущее.

Для того, чтобы два мира создали третий мир, требуется энергия иного качества, религиозная энергия, энергия святости. Создать семью – это как создать ребенка. Химии тут не достаточно. Требуется кто-то на небе, кто вдохнул бы в бренное тело душу. "Союз" это самое точное слово в данном отношении. Союз, который заключают между собой мужчина и женщина. Он исключителен для них и скреплен их личными подписями. Однако в то же время это часть великого союза между ними и их семьями, их народом и их Богом".

Не обязательно должен быть раввин, можно и без него. Важнее свидетели, потому что они должны засвидетельствовать, что здесь совершается реальная процедура по приобретению достояния. Не тела, упаси Боже. Мужчина не покупает себе наложницу (вот вам и феминизм). Точно так же и женщина не приобретает себе банкомат (как сказано в брачном договоре, – "ктубе", – мужчина обязуется позаботиться обо всех ее потребностях). Мужчина покупает у женщины интимность. С этого момента женщина запретна для другого мужчины, а в последние тысячу лет, с тех пор как были приняты постановления о браке раввина Гершона, он тоже запретен для другой женщины. Это не контракт, за который можно получить приличную компенсацию. Это установленная реальность. Юридический акт, скрепленный печатью завета и святости. Это, по всей видимости, исходная точка, от которой люди разных культур, желающие вступить в брак, направляются в церковь или к кади. Система взаимных обязательств между мужем и женой обретает силу, когда она включается в систему обязательств высшего порядка по отношению к еще одной сущности, большей, чем они оба. Тип необходимой пропорции.

Потом у вас будет целая жизнь, чтобы обдумать, как удержать эту сущность. Что бы жизнь ваша не растворилась в суетном и мелочном мире, а наполнилась той же святостью и смыслом, как тогда, в самом начале.