Несколько соток утонувшего в зелени берега, взятого 14 лет назад в аренду у Эйлатского порта. В заросли, умело организованные садовником, вписаны кафе, бар, душевые, офис инструкторов, бассейны с минеральной водой, мостки, ведущие к воде и дальше – к двум круглым деревянным помостам в море. С них худощавые дрессировщики в черных обливных костюмах кормят дельфинов, общаются с ними, спускаются под воду.
Именно сюда, на дельфиний риф, привозит своих подопечных Дуби Барак, психолог и воспитатель трудных подростков. Его «команда» – выпавшие за социальные рамки подранки с разных концов Израиля. С ними, кроме полиции, уже никто сладить не может. Родители готовы платить немалые деньги, чтобы вернуть детей к нормальной жизни. Система «перевоспитания» Барака дорогостоящая, но работает пока безотказно. «Эйлат, куда я их везу, та самая точка в мире, где шестнадцати – семнадцатилетним парням придется начинать с нуля – строить новую биографию, новые отношения с людьми, родителями, жизнью. Прошлое нас не интересует. Мы отрезаны от него с севера – эйлатскими горами, с юга – Красным морем, и в этом пространстве будем жить полтора-два года. Снимаем большую квартиру, у каждого – по комнате. Работаем на дельфиньем рифе и начинаем учиться: кто-то на водолаза, кто-то на тренера дельфинов (здесь, на рифе, дрессировщиков не существует), а некоторые – подводным съемкам». Место должно быть отдаленным от дома и как можно меньше напоминать привычную для них среду.
По мнению психолога, все, что связано с природой, лечит человека. Он отвергает рутинные методы конвенционального воспитания и исправления в закрытых учебных заведениях. Считает: чтобы возникло желание учиться – нужно быть свободным. А значит – самостоятельно принимать решения. И третье – он разрушает барьер между психологом, находящимся по одну сторону стола, и подростком по другую: Дуби Барак 24 часа в сутки находится рядом со своим подопечными. У них общие впечатления, общие переживания. Именно это гарантирует доверие, которое, по сути, искали и не находили прежде его ребята. Длится такая жизнь до армии. («Я держу их за руку, пока не окрепнут»). А потом начинаются звонки из разных частей, в которых они служат – десятки раз на день. Но это уже звонки не подопечных клиентов, а самых близких друзей...
«Почему именно дельфиний риф, дельфины? Потому, что на меня лично потрясающе действуют море, эти горы и дельфины. Здесь столько открытого пространства, а оно, мне кажется способствует обновлению переживаний. Я убедился, что и ребятам здесь хорошо. Ключ успеха в том, смогу ли я соединить их переживания и впечатления со своими. Если нет – возникнет проблема. Но пока этого не случилось».
Кстати, у Барака несколько проектов связано с дельфиньим рифом. Он работает консультантом- организатором по воспитательной работе в педагогических коллективах школ региона. Такой проект, например: раз в неделю он привозит сюда пятнадцать гимназистов из Негева и соседней Аравийской пустыни, самых хулиганистых, мешающих всему классу. Привозит на целый день. Работает с каждым по индивидуальному плану. Они учатся учиться. Стать настоящим водолазом, работать, например, с измерительной аппаратурой, а не просто окунуться в костюме и ластах. Недоученная теория под водой может дорогого стоить. Или скалолазание. Пропустишь занятие – на себя пеняй. И вот когда у парня, наконец, в руках два-три удостоверения профессионала упорным и рискованным трудом заработанные, да еще и водительские права,– вот тогда и к школьным урокам начинают они по другому относиться.
«Моя мечта – это люди, учителя, которые умеют видеть и любить детей с позиции ребенка, а не с позиций взрослого – без парадигм и стереотипов. Я не верю в воспитание. Я верю в самовоспитание. И я стараюсь создать такую атмосферу, чтобы этот молодой человек понял, что сам выбирает: принимать ему дальше наркотики, или заниматься серьезным и интересным делом. Ведь пацаны эти, по сути, исследуют границы дозволенного, возможного, границы собственной свободы, при этом сильно рискуя. Им состояние балансирования над пропастью очень нравится. И я просто предлагаю альтернативу с высокой степенью риска, но это уже настоящее дело».
Что такое дельфиний риф? Это семейный бизнес, час общения с дельфинами в воде стоит не меньше ста долларов. Однако владельцы рифа согласились работать бесплатно с ребятами Дуби. Почему? «Потому что согласны с моей системой и готовы дать им шанс выстроить себя. Все дрессировщики – молодые люди после армии, и наше совместное влияние на моих подопечных делает свое дело. Мы приходим сюда рано утром, ребята работают до 2-х – 3-х часов дня... А через три месяца они уже получают зарплату. Кто-то заканчивает водолазные курсы, учится дальше и получает лицензию на работу».
Научиться общению с дельфинами не менее сложно, чем общению с людьми. Дельфины добры. Но своенравны, и если кого-то не захотят подпустить, ни за что не подпустят. И не стоит навязываться – дельфин сильное животное... И свободное. На эйлатском рифе дельфин не станет за пряник, а точнее, за рыбку, кувыркаться в воде и развлекать публику цирковыми номерами. Изначальная идея этого места – показать людям, как живут эти животные в условиях, приближенных к естественным, природным. Их общение с людьми не должно зависеть от вознаграждения – только «душевная связь». По рассказом Хен, тренера, раньше дельфины (первых из них в свое время доставили с Черного моря, из Симферопольского дельфинария), – жили здесь без заграждения, выходили, когда хотели, в открытое море. Но бесконтрольные встречи с людьми сделали их агрессивными. «Они подплывали к пляжу, а там свои законы: кто-то пытался кормить их, а потом покататься верхом, кто-то – схватить за хвост, а кто-то – погладить, когда им этого не хочется. А когда дельфины возвращались, и ты протягивал им пустую руку, то получал в ответ укус или удар. Кроме того, два дельфина погибли – четырехлетний Банжи попал в рыболовные сети, другой дельфин запутался, играя с веревкой, и не смог выпрыгнуть из воды – вдохнуть воздуха... И мы поставили ограждение».
Наблюдать отношения дрессировщиков, и дельфинов невероятно интересно. Легкое движение руки – дельфин выбрасывает свое мощное тело винтом из воды. Хен похлопала себя по губам, и дельфин подпрыгивает – поцеловать.
«Мы часть их стаи, – говорит она, – мы не можем отключиться от общения с ними, даже, когда приходим домой. А уж если кто-то из дельфинов заболел – мы рядом круглосуточно. Да и они чувствуют твое состояние. Иногда дома что-то случается, входишь в воду не в настроении, и дельфин всячески старается тебя развлечь. Я сижу на помосте, а мой друг дельфин Шенди подплывает и кладет мне голову на колени. Или смотрит на меня, улыбается и посвистывает, как будто говорит: «Не бойся, я с тобой». И это все происходит почти на уровне человеческого понимания. Кстати, доктор Франк из НИИ на нашем рифе сделал открытие: у каждого дельфина в стае есть свое имя. Он изучал голосовые контакты между ними. Дельфиненок в течение двух месяцев учится сначала насвистывать имя мамы, а потом и другие имена. А свое личное имя он «сочиняет» из звуков, которые слышит. Так что видите, совсем, как люди... Потому и работают у нас те, кто может общаться с животными по-человечески, проверенные и преданные. Кстати, те «трудные подростки», которых привозит к нам Дуби Барак, по больше части именно такие...»
Риф закрывается до темноты, посетители и экскурсанты с сожалением расстаются с дельфинами. По дороге к выходу слышно, как разбушевавшийся петух где-то в чаще распекает свой гарем, пестрые многочисленные куры, рассаживаясь по насестам, долго и громко оправдываются. Пес Джокер уходит на свою подстилку в комнату инструкторов. Павлины тоже исчезают – все тут рано готовятся ко сну. Кроме дельфинов. Оказывается, согласно материалам исследования двух французских ветеринаров, изучавших здесь дельфинов, эти животные не спят. Никогда.
Как и сам портовый город Эйлат, который к ночи зажигает все огни, включает музыку и напоминает сверху брошенное у воды огромное сверкающее поющее ожерелье.
Реувен Амстель
Фото Юл Ник