Бесстрастная статистика свидетельствует:
59% новых репатриантов, прибывших в Израиль в начале 90-х годов прошлого века в трудоспособном возрасте, сегодня работают по специальности, полученной ими до переезда.
Но как находят работу здесь, в Израиле? Чтобы получить ответ на этот вопрос, наш корреспондент Лев Познер отправился к одному из крупных супермаркетов Ришон ле-Циона и задал его покупателям - случайным, незнакомым людям.
И вот что он услышал…
Елена Тимина, биохимик
– В моем случае все было просто. Я приехала в Израиль, закончив Ленинградский химико-технологический институт и имея небольшой опыт работы. Первые полгода проучилась в ульпане и выучила иврит на уровне вполне достаточном, чтобы читать в газете объявления из раздела «Требуется». Очень скоро я нашла объявление о том, что компании «Тева» (сегодня это самая крупная фармацевтическая компания в мире, а тогда была просто «одной из самых крупных») требуются химики-аналитики. Вместе с соседом, который опекал нашу семью в первые месяцы после приезда, я написала «корот хаим» – трудовую биографию, послала ее в компанию и вскоре получила приглашение на работу. Спустя какое-то время я стала руководителем небольшой группы химиков-аналитиков. Моя зарплата уже тогда была выше средней по стране, но сама работа не приносила мне удовлетворения – я всю жизнь мечтала о творческой, более интересной работе. И однажды я увидела в газете объявление о конкурсном приеме сотрудников в новую химико-фармацевтическую компанию. Теперь за моими плечами было несколько лет работы в «Теве», и я успешно прошла конкурс. Сегодня я занимаюсь безумно интересным делом, о котором мечтала всю жизнь: мы ищем причины ряда болезней, считающихся неизлечимыми, и разрабатываем лекарства против них. К сожалению, не могу посвятить вас в подробности, так как на данном этапе наши работы засекречены. Зарплата? Я очень довольна! Единственный недостаток работы – необходимость часто бывать в Штатах, чтобы инспектировать два наших американских филиала. Эти поездки выматывают, а Америка мне, признаюсь, совсем не нравится…
Вадим Непорент, сетевой инженер
– Мне не везло долго. Я приехал в страну сразу после окончания института и в течение нескольких лет не мог устроиться по специальности. Работал сторожем, спасателем в бассейне, снова сторожем… И рассылал свои «трудовые биографии» по самым разным компаниям, которым требовались программисты и компьютерные инженеры. И отовсюду – ни привета, ни ответа. Не помогло и то, что я прошел несколько курсов для инженеров компьютерных сетей – меня в упор отказывались замечать. Потом я понял, почему: во всех фирмах требовались сотрудники с опытом работы, а у меня его не было. И взяться ему было неоткуда, так как на работу меня не принимали. Получался заколдованный круг. Уже совершенно отчаявшись, я послал трудовую биографию в Институт Вейцмана в Реховоте, и оттуда неожиданно позвонили… Меня пригласили на собеседование и сказали, что берут на месяц – как бы на испытательный срок. И снова только потом я понял, почему они остановили свой выбор на мне: зарплаты в институте чуть меньше, чем средние по отрасли, и мой предшественник нашел работу повыгоднее. В течение двух месяцев они не могли найти специалиста, а если учесть, что в Институте Вейцмана проводятся действительно уникальные, имеющие мировое значение исследования, то бесперебойная работа компьютеров и компьютерной сети для его ученых крайне важна. Я приступил к работе. Через месяц мне сказали, что хотят заключить со мной договор на год. Думаю, за этот год я проявил себя совсем неплохо – я работал столько, сколько было нужно, сумел переоборудовать всю компьютерную систему нескольких отделов института так, чтобы она соответствовала самым современным требованиям, и не пропускал ни одной новинки. Через год я заявил, что либо они поднимают мне зарплату, либо я начинаю искать другую работу. Несколько завлабораториями пришли к начальнику отдела кадров и потребовали, чтобы он удовлетворил все мои требования. Ну, все он, естественно, не смог, но я, в общем-то, доволен. Работа мне нравится – я чувствую себя причастным к тем открытиям, которые делаются в нашем институте, хотя ничего не понимаю ни в генетике, ни в биохимии. А люди! Если бы вы знали, какое удовольствие работать в таком коллективе!
Александр Левин, наладчик станков с числовым управлением
– Если я начну рассказывать правду, вы же не поверите! Короче, работу мне нашла женщина, с которой я случайно познакомился на улице. Звали ее Хана. Хана Гринберг – обязательно запишите это имя! Она, как это водится у израильтян, начала расспрашивать, откуда я приехал, доволен ли я жизнью, кто я по специальности… До этого те же вопросы мне задавали десятки других людей, и меня все это страшно раздражало. Но я – человек вежливый. И потому на своем ломаном иврите ей все-таки ответил, что я уже год в стране и пока не нашел никакой приличной работы, а идти в дворники мне не хочется. Узнав, что я еще в Союзе был наладчиком станков с числовым управлением, она вдруг сказала, что у нее, кажется, что-то для меня есть, и попросила телефон. Самое странное было, что назавтра она позвонила и сказала, что договорилась с приятелем своего мужа, который работает замдиректора завода в Ашдоде, чтобы он меня «посмотрел». Выяснилось вдобавок, что она живет через два дома. А нужно сказать, что мы жили тогда в Ришон ле-Ционе… Я, само собой, поехал в Ашдод, меня «посмотрели» и сказали, что завтра могу выходить на работу. Я начал ездить в Ашдод, но эти поездки меня страшно утомляли. А перебраться в Ашдод мы с женой не могли – у нас по договору на аренду квартиры была предусмотрена выплата огромной неустойки, если мы прервем его раньше времени. Как-то в субботу я снова встретил Хану, мы поговорили, а вечером она звонит мне и говорит: «Слушай, мы тут с мужем посовещались… У нас в семье две машины, так ты можешь себе взять одну на время». Я обалдел и спросил, сколько мне будет это стоить. «Да нисколько!» – ответила она. И почти восемь месяцев я ездил на работу, как король, в ее машине – пока мы не купили свою. Сейчас я работаю в компании «Таасмахшевим» – мы берем подряды на обслуживание различного промышленного оборудования. Но Хане, которая помогла мне найти мою первую работу и которая столько для меня сделала, я благодарен, как говорится, по гроб жизни. Мы перезваниваемся, и как-то я спросил ее, что я могу для нее сделать, чем отблагодарить за то, что она мне так помогла? Знаете, что она мне ответила? «Просто, когда ты встретишь на улице кого-то, кто недавно приехал в страну, сделай для него то же самое…».
Арье (Лев) Шейнин, инженер
– Ну, моя история, наверное, не очень типична. Незадолго до отъезда в Израиль я защитил кандидатскую диссертацию по математике. Готовились мы к отъезду очень серьезно: я учил иврит, а заодно отправил реферат своей диссертации профессору Тель-авивского университета, работавшему в том же направлении, что и я. Он прислал в ответ очень теплое письмо о том, что мои исследования его очень заинтересовали, и он хочет, чтобы я проходил у него постдокторантуру. Я приехал в Израиль в уверенности, что меня ждет рабочее место. Но когда я пришел к профессору, тот с огорчением признался, что университет отказал ему в выделении ставки в постдокторантуре. Однако предложил мне прочитать лекцию перед преподавателями, в которой я познакомил бы их с выводами моей диссертации. По его словам, это могло помочь мне войти в научный мир Израиля. Я, естественно, согласился, хотя настроение у меня было отвратительное: если ставок нет, то взяться им неоткуда.… Однако по окончании лекции произошло нечто совсем неожиданное. В коридоре ко мне подошел невзрачный, просидевший в течение всей лекции в заднем ряду человек. «Слушайте, вы действительно хотите работать в университете? – спросил он. – Зачем это вам? Вы знаете, сколько здесь платят? Это же гроши для человека с такой головой, как ваша! У меня есть к вам предложение…» И через месяц – после прохождения всех необходимых проверок и заполнения кучи анкет – я уже работал в исследовательском отделе оборонного концерна «Авиационная промышленность». О той зарплате, которую мне положили, тогда не мог мечтать ни один новый репатриант, и я стеснялся называть эту сумму даже самым близким друзьям – чтобы им не было обидно. В «Авиационной промышленности» я проработал два года, когда мне позвонили из другой компании, также занимающейся проектами в области обороны. В ней я и работаю уже больше десяти лет. Не буду скрывать – они предложили мне лучшие условия. Сейчас я руковожу несколькими проектами, имеющими прямое отношение к нашей обороне. Есть ли у моей работы минусы? Пожалуй, только один: порой ты не можешь рассказать, над чем работаешь, даже собственной жене. «Раскрылся» я только один раз: накануне входа американской армии в Ирак. Тогда мои друзья были в панике, опасаясь, что Саддам Хусейн может нанести удар по Израилю. Пришлось собрать их за столом и объяснить, что, если с территории Ирака взлетит ракета, мы будем знать об этом ровно через секунду. И долететь до Израиля с разработанными нами системами ПВО у этой ракеты нет практически никаких шансов…
Виктор Фейглин, рабочий
– Вообще-то по образованию я инженер, инженер-конструктор, но работать по специальности мне в Израиле не довелось. Так сложилось, что сразу после ульпана я вынужден был, чтобы прокормить семью, искать любую работу. Нашел в небольшой фирме, занимавшейся установкой станков на таких же небольших заводиках. Хозяин платил мне минимальную зарплату, но я на него не в обиде: я видел, как он пытается выжить, как нередко, из-за того, что заказ оплатили отсроченными чеками, сам целый месяц не получает ни одной агоры, но при этом платит нам зарплату. Но жить на такую зарплату, да еще и платить за съемную квартиру, было тяжело, и соседи видели, что мы едва сводим концы с концами. Как-то к нам в дверь постучал сосед и сказал, что на государственном предприятии «Сапир», где он работает, есть вакансия рабочего – это предприятие занимается производством туалетной, писчей и прочей бумаги. Работа в три смены, включая ночную, но зарплата в полтора раза больше, чем та, которую я тогда получал, и есть все социальные условия. Я согласился, и с тех пор там работаю. Конечно, моя зарплата намного меньше, чем та, которую получает высококвалифицированный инженер, но она чуть выше средней. И потом, я чувствую себя совершенно защищенным – мне гарантирована приличная пенсия, я могу при необходимости взять на работе крупную ссуду, а, кроме того, раз-два в год наше предприятие организует бесплатные поездки в Эйлат или на Мертвое море для семей своих рабочих. Если учесть, что мне скоро пятьдесят, и найти новую работу в моем возрасте тяжеловато, то мне грех жаловаться.
Моя первая работа в Израиле
Каковы воспоминания о ней?
Михаил Биксон,
директор тель-авивской электростанции "Ридинг"
– Поначалу я, будучи высококвалифицированным инженером-электриком, устроился простым электриком в Хайфскую мэрию. Проработал там год, а затем ушел из-за конфликта с руководством – считал, что мне недоплачивали. "Ностальгии" по этой своей работе не испытываю.
Яков Мазганов,
основатель сети физико-математических школ "Мофет"
– Начинал я сторожем на стройке тель-авивской школы ОРТ "Сингаловский". Но это было по ночам, и одновременно я начал организовывать при существовавшем тогда Сионистском форуме классы с углубленным изучением физики и математики. Из них потом и выросла сеть школ "Мофет". Само это название представляет собой аббревиатуру слов "Математика", "Физика", "Тарбут". Последнее переводится с иврита как "культура". Моя первая работа помогла мне лучше освоиться в стране, познакомиться с ее реалиями, подарила мне новых друзей. И были в ней моменты, о которых сегодня вспоминается очень тепло, иногда даже с умилением.
Леонид Блехман,
генеральный директор телеканала "Израиль-плюс"
– Мне повезло. Приехав в Израиль, я почти с первых дней продолжил заниматься любимым делом – ставить и снимать различные телепрограммы. Как это вышло? Просто пришел на телевидение, показал свои работы, а там как раз думали над тем, чтобы сделать новую программу для новых репатриантов. Это были годы, когда каждый день в Израиль из СССР приезжало по несколько тысяч человек. И родилась программа "Иерусалим – ульпан для начинающих". Ну, а потом уже были и программа "Кольтим бэ-2", и "Переговоры", и многие другие. Так что мне грех жаловаться на судьбу...
Иссак Штыкан,
основатель хай-тековской компании "Дистекс" с годовым доходом 10 млн. долларов
– Поначалу я мыл полы в школах, а потом устроился наладчиком прессов на заводе. Помогло мне мое знание идиша – на нем говорил хозяин завода, и мы нашли общий язык. Конечно, это трудно было назвать "работой по специальности" для квалифицированного инженера-металлурга, автора целого ряда изобретений. С каким чувством я вспоминаю о ней? Хозяин завода, на котором я начинал работать, стал одним из первых клиентов моей собственной фирмы и остается им до сих пор. Кроме того, нас связывают с ним и дружеские отношения. Думается, это и есть ответ на ваш вопрос.